Главное меню
Ленточный вариант форума | Вернуться на назад
Страница 1 из 11
Конный спорт форум » Соревнования лошадей » Жизнь Замечательных Людей и Лошадей » КРЕПЫШ (Лошадь столетия)
КРЕПЫШ
chibis67
Группа: Модераторы
Сообщений: 1478
Награды: 1
Статус: Offline
КРЕПЫШ - ЛОШАДЬ СТОЛЕТИЯ !

В любой породе есть свои знаменитости, отличающиеся от своих сородичей выдающимися показателями продуктивности или чем-то другим необычным, например мастью, поведением т.д. Это животные, как правило, рекордисты, чемпионы, основатели пород, линий, семейств. Впоследствии очень часто про них складывают легенды. От одного поколения селекционеров к другому передаются интересные факты из биографии таких животных: о их достижениях, привычках, капризах, экстерьерных достоинствах и недостатках. Кстати, все выдающиеся лошади, как правило, имели порой незначительный, но какой-нибудь недостаток (порок).
Среди чемпионов-орловцев, безусловно, выделяется знаменитый орловский рысак , серый жеребец Крепыш , рекордами которого гордилась вся Россия , который с 1907 по 1913 год выступал на беговой дорожке Московского ипподрома . Жеребец Крепыш от Громадного и Кокетки, родился в 1904 г. в заводе известного в те времена конезаводчика И.Г.Афанасьева в Тамбовской губернии .
В начале XX в. в нашей стране, как утверждают современники, гремело два имени: одно — великого певца Федора Шаляпина, другое — великой лошади Крепыша, которого не случайно называют лошадью столетия. Это был жеребец с характерными для орловских рысаков признаками: крупным ростом, красивой серой мастью в яблоках, лебединой шеей, длинным светлым хвостом. Полюбоваться совершенством форм и пластичностью движений Крепыша из многих городов России и других стран специально приезжали люди, никогда ранее не посещавшие бега. За свою беговую карьеру Крепыш выступал около 80 раз, из них 55 раз был на первом месте , в общей сложности установил 13 рекордов на все существовавшие тогда дистанции(кроме одной версты), зимние и летние . Лучшая резвость:
• на 1 версту — 1 мин. 33,4 с;
• на 1,5 версты — 2 мин.08,5 с;
• на 3 версты — 4 мин.25,7 с;
• на 4 версты — 6 мин.11,7 с;
• на 4,5 версты — 7 мин.00,3 с.
Невероятно, но в детстве эту лошадь обзывали “комаром на длинных ногах”. Тогда мало кто мог предположить, что из слабого неуклюжего “гадкого утенка” получится столь великолепный ипподромный боец. Рассказывают, что Крепыша выводили из конюшни на беговой круг целой процессией: впереди охрана из двух вооруженных черкесов, затем под попоной и с двумя конюхами по бокам - серый великан, а следом владелец и наездник. Владельцем Крепыша был Михаил Михайлович Шапшал. Наездников же было несколько. Сам владелец лошади отзывался о них не очень лестно. Он считал их людьми безусловно, одаренными, но бескультурными и упрямыми.Сначала был Василий Яковлев, который по словам современников, отличался, ко всему прочему, еще и беспутством, а по просту говоря пил.... Затем был Иван Барышников. Но тоже не сложилось. Помехой всему стал аппетит наездника. В контракте Барышникова было оговорено: "Сбросить пуд живого веса". Однако этот пункт был невыполнен и Крепыш попал в руки к американцу Вильяму Кейтону. Возможно, что только из-за подобной перемены наездника Крепыш и проиграл Интернациональный приз в 1912 году.

Происхождение Крепыша

Мать Крепыша, кобыла Кокетка (Вещун — Краля) не выступала на ипподромах. Отцом Крепыша был известный рысак по кличке Громадный (Летучий — Громада 1894), который был победителем многих крупных призов в том числе Императорского приза, одного из самых важных в карьере любого российского рысака тех лет. По экстерьеру Громадный также был великолепным рысаком и был признан чемпионом Всероссийской конской выставки 1910 г. Крепыш был одним из первых жеребят, родившихся от Громадного. Конюхи, заводские наездники и сам коннозаводчик насмешливо называли молодого рысака «Корамора» . У Крепыша был довольно крупный рост (за что его впоследствии публика и пресса прозвали «Серый Великан»), при этом длина туловища несколько коротковатая и при этом довольно длинные по отношению к длине спины ноги. Помимо этого недостатка экстерьера Крепыш имел ещё ряд незначительных дефектов (плоские рёбра, слабые бабки), которые, по мнению многих, могли бы серьёзно помешать успешной карьере Крепыша на ипподроме. Так, например, именно из-за Крепыша не состоялась сделка Афанасьева с известным в то время конеторговцем Илюшиным. Илюшин собирался приобрести всю ставку жеребят рождения 1904 года, кроме Крепыша. Афанасьев же наоборот непременно хотел продать Крепыша вместе со всеми. Таким образом, сделка не состоялась. Многие другие покупатели осматривали Крепыша, но неизменно отказывались его покупать, считая, что на ипподроме он быстро травмируется и не сможет выступать.

Беговая карьера Крепыша

Начало карьеры

Беговая карьера Крепыша, как и многих рысаков в то время, началась в три года. В тот момент в России шёл ожесточённый спор, даже открытая борьба между любителями чистопородного орловского рысака и приверженцами метизации, скрещивания орловского рысака с более резвым американским. Каждая победа метиса над орловцем воспринималась тогда, как доказательство правоты «метизаторов» и наоборот. Однако метисы побеждали орловцев всё чаще, их преимущество было уже настолько велико, что орловским рысакам были вынуждены учредить серию закрытых для метисов призов. Крепыш, всё ещё принадлежа Афанасьеву, под управлением знатока орловских рысаков наездника Василия Яковлева 3 июня 1907 года вышел на свой первый в жизни старт. Это произошло на Московском ипподроме в заезде второй группы для орловских рысаков на дистанцию 1 верста (1067 м). Крепыш пришёл к финишу третьим с резвостью 1 минута 39,5 с. Спустя три дня Крепыш стартовал на ту же дистанцию в призе третьей группы для орловских рысаков и занял первое место с резвостью 1 минута 40 секунд. Вскоре после этого старта Крепыш был приобретён Михаилом Михайловичем Шапшалом, коневладельцем. Тот давно следил за Крепышом с тех пор, как случайно увидел его на улице: «на Старой Башиловке конюх бил и дёргал какую-то большую серую лошадь, упавшую на панель; автор подбежал, возмущённый жестоким обращением с лошадью, и тогда, остановив конюха, он услыхал от него, что лошадь зовут Крепышом, что ему три года, что он сын Громадного и стоит у наездника Яковлева» («Крепыш — лошадь столетия» Шапшал М. М.). После этой покупки Крепыш стартовал ещё несколько раз в летнем сезоне 1907 года, однако не слишком удачно. В первом же старте после покупки он был дисквалифицирован за лишние сбои на дистанции, один раз остался без призового места также из-за тяжёлого сбоя и один раз был победителем, показав лучшую для себя резвость на 1 версту 1 минута 35,5 секунд. После всех неудач многие коннозаводчики начали в открытую смеяться над Шапшалом, один из любителей бегов, М. С. Балашов, даже прислал Шапшалу огромный фонарь с надписью, в которой говорилось, что при покупке лошади надо осматривать её при фонаре. Однако владелец Крепыша быстро нашёл причину сбоёв на галоп у рысака. Виной всему были слабые связки путовых суставов задних ног рысака, которые хрустели даже, когда Крепыш шёл шагом. Для их лечения и укрепления из Крыма были выписаны знаменитые в то время майнакские грязи, которые намазывались на ноги Крепышу под согревающий компресс. Также Шапшал опасался, что на жёсткой бетонированной дорожке российских ипподромов быстро выйдут из строя копыта Крепыша и укреплял их на протяжении всей беговой карьеры орловского рысака при помощи крымской глины.
Следующее выступление Крепыша состоялось уже зимой, 4 декабря 1907 года, где Крепыш, стартовав в призе второй группы для орловских рысаков, выиграл с резвостью 1 минута 38 секунд. После этого Крепыш снова не имел стартов до самой весны, планомерно тренируясь и подходя к своей лучшей форме. В первые весенние старты 2 и 4 марта 1908 года наезднику Василию Яковлеву были даны строгие указания не напрягать Крепыша в погоне за первым местом. В итоге серый рысак занял соответственно третье и второе места в открытых призах[2], где он ещё улучшил свою резвость на 1 версте — 1 минута 33,4 с.

Первые рекорды

Результат этих двух призов показал, что Крепыш действительно окреп и готов к более серьёзным испытаниям. Он легко держал борьбу, имел чёткий, уверенный рысистый ход, и ни о каких сбоях не было и речи. С марта по май ему снова сделали перерыв, после чего Крепыш стартовал в начале мая в призе третьей группы для орловских рысаков четырёх лет, но уже не на версту, как раньше, а на 1600 м. Крепыш с лёгкостью пробежал эту дистанцию, закончив её на первом месте с очень серьёзной резвостью для четырёхлетнего орловского рысака тех лет 2 минуты 22,2 секунды. Тринадцатого мая Крепыш снова победил, показав ещё более серьёзный результат: 2 минуты 19,2 с, что автоматически поставило его в ряд лучших четырёхлетних орловцев 1908 года. Резвее его на тот момент были лишь два орловских рысака — Грамотей и Бродяга, а также Брандер. 23 мая Крепыш стартовал в призе И. Н. Дубовицкого, где разделил второе место с Брандером, показав резвость 2 минуты 18,3 секунды. После этого выступления Шапшалу многие коневладельцы предлагали продать Крепыша за большие суммы денег, однако владелец отказался продавать своего рысака. Тем не менее, так как он остро нуждался в деньгах (причём были слухи, что виной всему карточный проигрыш), всё же был вынужден продать право на владением половиной Крепыша владельцу табачной фабрики Б. И. Катламе, однако остался единоличным тренером рысака. 8 июня Крепыш был записан на розыгрыш Большого Всероссийского Дерби вместе с лучшими четырёхлетними рысаками того года, в основном метисами, а также с орловцем Грамотеем. В этот же день за несколько часов до Дерби Шапшал выставил своего питомца на побитие рекорда для четырёхлетних орловских рысаков на 1600 м, который был в то время 2 минуты 17 секунд. В беге отдельно на время Крепыш с лёгкостью превзошёл это время, показав 2 минуты 14,3 секунды. Затем, уже будучи уставшим после столь резвого бега, он стартовал в Дерби, где главной фавориткой была гнедая кобыла, метиска Слабость. На старте первого гита приза было много фальстартов, которые совершала Слабость, что ещё хуже повлияло на уставшего Крепыша. В итоге он остался вторым за Слабостью, показав тем не менее, резвое время — 2 минуты 15,2 секунды. Помимо усталости Крепыша после установленного им рекорда этот проигрыш объяснялся ещё и тем, что по принятым в то время правилам победитель Дерби, если это орловский рысак, не имеет права стартовать в Орловском Четырёхлетнем призу, поэтому Яковлев получил указания от Шапшала не бороться за победу любой ценой. С этих пор каждый старт Крепыша тут же привлекал внимание общественности, специалистов и прессы. 20 июля Крепыш стартовал в розыгрыше приза имени графа Орлова-Чесменского с призовым фондом тридцать тысяч рублей. Здесь его соперниками были только орловские рысаки, но уже даже Грамотей не мог бороться с серым рысаком даже по дистанции. Крепыш легко выиграл оба гита приза без борьбы, показав резвость 2 минуты 15,4 с в первом гите и 2 минуты 18 с во втором гите. После этой лёгкой победы Крепыша дважды записывали на побитие своего же собственного рекорда для четырёхлетних орловцев. Но первый раз наездник Яковлев из-за сломанной руки не смог справиться с сильно тянущим Крепышом, а второй раз Крепыш закончил бег, но рекорд установить так и не смог, показав 2 мин. 14,4 с. При этом на следующий день каждого такого бега в прессе выходили статьи с подробным анализом выступлений Крепыша. Следующий старт серого рекордиста состоялся 5 октября 1908 года в Петербурге, где он снова с лёгкостью выиграл у всех орловских рысаков с резвостью 2 мин.15,5 с. Его привезли из Москвы поездом, причём рядом с ним всегда была лошадь, которая служила для успокоения Крепыша. Особенно это было важно при погрузке в вагон, чего орловский рекордист очень боялся. Новый рекорд Крепыша состоялся 16 ноября 1908 года, когда он стартовал на побитие зимнего рекорда для орловских четырёхлеток, бывшего к тому моменту 2 мин.17,2 с. Крепыш с лёгкостью побил этот рекорд, показав 2 мин.15,3 с 12 декабря его снова записывают на побитие рекорда, однако Крепыш лишь повторяет свой бег почти месячной давности — 2 мин.15,3 с 21 декабря Крепыш впервые стартовал в призе с метисами старшего возраста[3], среди которых были кобылы Слабость и Жизнерадостная на которых ехали американские наездники, братья С. и В. Кейтоны. Крепыш уверенно выиграл приз с резвостью 2 мин. 18,2 с. Победа рекордиста над двумя классными метисками в очередной раз доказывала исключительный класс Крепыша.

Выдающиеся победы и рекорды Крепыша

В 1909 году победы Крепыша продолжились: он с лёгкостью выиграл в орловском призу 11 января с резвостью 2 мин.17,7 с 1 февраля 1909 года Крепыш стартовал в Интернациональном призу в Петербурге, который разыгрывался для рысаков всех стран. Здесь стартовали американские рысаки, метисы и орловские рысаки. При этом по условиям приза американские рысаки давали фору метисам, а метисы давали фору орловцам, как наименее резвым. Таким образом Крепыш имел неплохие условия и шансы на победу. В тот год на старте Интернационального приза было восемь метисом и три орловских рысака, включая Крепыша. Участники ехали по очереди отдельно на время с поддужной[4]. Самой главной фавориткой приза была очень сильная кобыла Прости от американского рысака Пасс Роз и кобылы Машистой. Крепыш стал уверенным победителем Интернационального приза, показав во втором гите резвость 2 мин. 15,4 с (а с вычетом форы — 2 мин. 10,4 с). Прости, старавшаяся превзойти его время во втором гите сбилась и заняла в итоге второе место. 15 февраля Крепыш стартовал в призе Всех стран, на этот раз в Москве, но снова с лучшими метисами и орловскими рысаками. За час до старта приза талантливый американский наездник Вильям Кейтон записал классного орловского рысака Зайсана (Летучий — Зорька 1902) на побитие зимнего рекорда для орловских рысаков. Зайсан установил новый рекорд в 2 мин.14,4 с. Однако через час в розыгрыше приза Крепыш оказался ещё резвее. В борьбе с Прости он выиграл приз с ещё более высоким рекордом — 2 мин. 13,5 с. Всего через 12 дней после этой рекордной победы Крепыша снова записывают на побитие, теперь уже этого рекорда. В беге отдельно на время орловский рекордист с лёгкостью показал 2 мин.11,7 с. После этого Крепыш имел отдых до самой весны и затем стартовал лишь в апреле с лучшими орловскими рысаками, среди которых были Грамотей и Зайсан, но ни один из них уже не были соперниками Крепышу. Он вёл бег по всей дистанции, с каждым шагом удаляясь от остальных и с лёгкостью победил в 2 мин.13,2 с. Через три дня Крепыш стартовал в заезде с метисами и вновь победил. 10 мая в заезде с метисами на три версты (3200 м) Крепыш снова без борьбы провёл весь бег и, сдерживаемый Яковлевым, показал резвость 4 мин.32,5 с. Это был новый рекорд для орловских рысаков на 3 версты. 25 мая Крепыш снова бежал на эту дистанцию и оказался ещё резвее — 4 мин.32 с. Расстояние на финише между рекордистом и его соперниками, другими орловскими рысаками, составило почти 11 секунд. В день Дерби Крепыш снова стартовал на 3 версты с орловцами и метисами и снова понизил свой собственный рекорд, выигра с резвостью 4 мин.31,1 с. Таким образом Крепыш наглядно демонстрировал, что имеет выдающийся запас силы и резвости не только на короткую, но и на длинную дистанцию. Своими победами и рекордами Крепыш прославил своё имя по всей России. Имя его гремело по всей стране, он был известен даже людям, далёким от рысистых бегов и никогда не бывавшим на ипподроме. Крепыш был настоящей национальной гордостью России. Видевшие его бег впечатлялись мощными плавными движениями, будто неторопливыми, но захватывающими большое пространство. «Он не бежал, а плавал», — вспоминали очевидцы его бега. Серая в яблоках масть, крупный рост и величественная орловская стать всегда выделяли его в компании с любыми другими рысаками, в особенности с мелкими и некрасивыми метисами и американскими рысаками. Посмотреть на выступление феноменальной лошади приезжали люди со всей России, даже из-за границы. Именно благодаря ему американские рысаки начали стремительно терять свои позиции на европейском рынке. Вильям Кейтон на своём Зайсане сделал попытку побить рекорд Крепыша на 1600 м, который был 2 мин.13,7 с, однако неудачно, Зайсан подтвердил свой класс, но рекорд остался незыблем. В своё время владелец Крепыша М. М. Шапшал, чувствуя опасность, записывает самого Крепыша на побитие этого рекорда. 19 июня, спустя 12 дней после последнего бега на 3200 м, серый рекордист стартовал на побитие собственного рекорда на 1600 м и уверенно продемонстрировал свой феноменальный класс, показав 2 мин.09,2 с. В это время в Москву из США американец Биллингс привозит двух своих выдающихся рысаков, мировых рекордистов на 1609 м — кобылу Лу Диллон, показывавшую на этой дистанции 1 минуту 58,4 с и мерина Улана 1 мин.58,2 с. Крепыш и его феноменальный бег интересовали Биллингса больше всего. Однако он отказался от предложения Шапшала проехать в одном заезде с Крепышом на этих лошадях. Владлец Крепыша знал, что делал. Если учитывать тяжесть и плохое состояние дорожки на беговых ипподромах в России того времени, а также сложные климатические условия, то на лёгких, идеальных для рысистых бегов американских ипподромах резвость Крепыша была бы ничуть не хуже резвости двух мировых рекордистов. Так Улан показывал на резвой проездке в дни бегов очень высокие секунды — 2 мин.06,6 и 2 мин.04. Крепыш также показывался на резвой работе и легко повторил резвейшую полуверсту Улана в 39 с, показав при этом на четверти дистанции (400 м) более высокий результат, чем у Улана — 29,4 с против 30 секунд американского рысака. Осенью Крепышу был дан отдых, его стали готовить к зимним призам по ледяной дорожке. 22 ноября Крепыш устанавливает очередной свой рекорд — зимний для орловских рысаков на дистанции в 3 версты — 4 минуты 34,2 с 6 декабря серый рекордист понижает планку и у зимнего орловского рекорда на полверсты (1600 м), показав 2 мин. 11,3 с. В начале 1910 года у Крепыша появились проблемы с ходом, он шёл неуверенно, стали часты перехваты[5]. Однако Яковлев, уверенный в неоспоримом превосходстве Крепыша над всеми остальными лошадьми никаких мер по исправлению хода рысака не принимал. 17 января Крепыш стартовал в крупном призу с метисами, не представлявшими для орловца никакой угрозы. Лишь кобыла Невзгода (Боец — Нелли Р) была под управлением одного из талантливейших наездников того времени — американца Вильяма Кейтона. В итоге благодаря халатности Яковлева и таланту Кейтона Невзгода вырвала победу у Крепыша, оказавшись на полголовы впереди него на самом финише. Проигрыш этот имел очень сильный резонанс среди публики: сторонники метизации орловского рысака с американским ликовали, в то время как любители орловцев, для которых Крепыш давно уже был национальным героем, даже не знали, чем объяснить проигрыш великого рекордиста. После бега выяснился ещё один факт, который не добавил Крепышу резвости на дистанции. Перед заездом ни наездник, ни владелец не удосужились проверить состояние подков Крепыша. Как оказалось, шипы на всех четырёх подковах были стёрты, что для ледяной дорожки вещь недопустимая. Вскоре после этого случая Шапшал отказался от услуг кузнеца конюшни Василия Яковлева и нанял своему рекордисту отдельного кузнеца, в чьи обязанности входило постоянно следить за состоянием подков и копыт Крепыша. 31 января Крепыш выступил в призе «Новых трибун», где помимо Невзгоды бежала гораздо резвая Слабость, на которой снова ехал Вильям Кейтон. Пресса предсказывала победу именно ей, она очень хорошо смотрелась на тренировках. Однако и ход Крепыша был исправлен, некоторые его поклонники заказали для него лавровые венки. Владелец рекордиста также был уверен в победе своего питомца и даже заранее заказал белую попону с красной надписью «Смеётся тот, кто смеётся последний», что после многочисленных насмешек над ним после обидного проигрыша Крепыша, было вполне уместно. В день заезда Шапшал намеренно затянул начало старта на 10 минут, зная, что Невзгода будет готова бежать именно в назначенное время, затем её возбуждение спадёт. В итоге бег сложился удачно для Крепыша. Первый круг Слабость и Невзгода держались в спине у Крепыша, но на втором тот легко и уверенно ушёл от них на недосягаемое расстояние. Финишировал Крепыш с новым зимним рекордом на 3200 м 4 мин.33,7 с под шум и овации трибун. Кобылы-иетиски отстали от него на целых 9 секунд. Через неделю орловский рекордист с лёгкостью выиграл ещё один бег на ту же дистанцию, где с ним бежали только орловцы. 14 февраля Крепыш был записан на Интернациональный приз в Петербурге, где с ним должна была бежать лучшая из российских рысаков того времени (кроме Крепыша) кобыла Прости. Крепыш и Прости, как главные фавориты приза, давали фору остальным участникам, которые, тем не менее, особой опасности не представляли. В итоге Прости показала 2 минуты 13,2 с, а Крепыш пробежал за 2 мин.11,3 с 24 февраля Прости установила новый зимний рекорд на льду — 2 мин.10,2 с 26 февраля на побитие нового рекорда вышед Крепыш. Без особых усилий рекорд Прости был побит — Крепыш пробежал 1600 м за 2 мин.08,5 с, с явным запасом сил. Шапшал планировал записать Крепыша ещё раз на побитие рекорда — шансы у того были показать время около 2 мин.06 с. Но рано наступившее потепление сделало дорожку непригодной для такого резвого бега. Тем не менее, не сомневавшийся в классе Крепыша владелец через газеты бросил вызов владельцам рысаков всего мира выступить в одном заезде с Крепышом при условии, что заезд будет проходить в Москве или Петербурге. Никто на этот призыв так и не откликнулся. Статьи о феноменальном орловском рысаке появились и в американской прессе. В частности, приводилось интервью Ч. Таннера, видевшего Крепыша в беге, а также приезжавшего вместе с ним в Россию М. Хоу. Оба американца давали подробное описание экстерьера Крепыша, а также опровергали ходившие в то время слухи, что Крепыш не орловский рысак, а сын серого американского рысака Вильяма С. К., которого его владелец долгое время выдавал за чистопородного орловца [6], поскольку экстерьером Крепыш нисколько не напоминает американского рысака. Кроме этого, Хоу отметил, что рысистый ход Крепыша отличается от хода американских рысаков, но тем не менее, рысь его идеальна. «Когда я смотрю на Крепыша, то не могу оторвать глаз от него, столько царственного величия в его формах и движениях»,- высказался Чарльз Таннер.

Смена наездников и новые рекорды

Совладелец Крепыша Катлама сильно мешал М. Шапшалу в работе с лошадью, в том числе, пытался вмешиваться в тренировочный процесс и записывать Крепыша на призы без ведома Шапшала, который по договору являлся единоличным тренером рысака. Наездник Крепыша, Василий Яковлев также был на стороне Катламы и практически перестал выполнять наставления Шапшала. Недовольный таким положением дел Шапшал хитростью увёл Крепыша из конюшни Яковлева, а затем объявил Яковлеву, что больше он не будет ездить на рекордисте. После сложного процесса, когда Катлама продал свою половину Крепыша Московскому беговому обществу, Шапшалу удалось выкупить её и снова стать единоличным владельцем Крепыша. Рекордист сменил конюшню и сменил наездника. Шапшалу пришлось выбирать между русским наездником И. Барышниковым и талантливым американцем В. Кейтоном. Барышников был хорошим наездником, но имел слишком большой вес, в то время как Кейтон был настоящим гением в своём деле, но он был приверженцем американского и метисного рысака. В итоге выбор всё же пал на Барышникова, хотя Шапшал и поставил ему условие сбросить вес. Василий Яковлев же, часто выпивавший и раньше, но сдерживавшийся, пока в его конюшне стоял великий рысак, спился окончательно и спустя два года умер от белой горячки.
1 июня 1910 года Крепыш спустя полугодового перерыва стартовал на приз с метисами на дистанцию 3200 м. Первый круг рекордист прошёл в пяти секундах впереди шедшим вторым Чардаша (Барон Роджерс — Червонная Лисичка). На финише после второго круга Крепыш показал новый феноменальный рекорд 4 мин.25,7 с, при том, что ставший вторым Чардаш проиграл ему 12 секунд, а остальные метисы ещё больше. 25 июня Крепыш снова стартовал на эту же дистанцию, в заезде с ним бежала и Прости. Однако она захромала и осталась последней, а Крепыш снова выиграл, в тихую для себя резвость 4 мин.37,6 с. Легко выиграл он и другие заезды на длинные дистанции с метисами и орловцами. осенью в Москве была открыта Всероссийская конская выставка, к которой приурочили открытый приз имени Всероссийской выставки. Для участия в призе были записаны Крепыш и Прости, на которой ездил В. Кейтон. Участие Крепыша в этом призе было обязательным, хотя владелец и тренер рекордиста протестовал — у рысака прошёл пик его формы, а чтобы подвести его к призу в отличном состоянии, оставалось слишком мало времени. Шапшал предупредил беговое Общество, что Крепыш выйдет на старт не в лучших кондициях, однако вера в феномен серого орловца была слишком высока. На старте приза прости легко вышла в лидеры, Крепышу удалось догнать её, но большего сделать не сумел, оставшись вторым на корпус сзади. Прости же сумела побить рекорд Крепыша, показав 2 мин.08,0 с. После того заезда Крепышу был дан отдых. К началу 1911 года Крепыш вновь приобрёл свой плавный, уверенный рысистый ход. 9 января он стартовал на приз по дистанции 3200 м и выиграл его. 18 января его записали на побитие зимнего рекорда на 3200 м, и крепыш легко сделал это, показав 4 мин.30,4 с. После этого Крепыш снова отдыхал до самого лета, после чего его стали подготавливать к осеннему сезону в Петербурге, где разыгрывались именные призы. По правилам того времени каждый приз рысак мог выиграть лишь один раз в своей жизни, поэтому Крепышу к тому времени оставалось не так много призов, которые он не выигрывал. Однако определённые опасения внушало то, что рекордист не имел того чёткого хода. В результате один из этих призов Крепыш проиграл метису Центуриону (Вильбурн М — Цыганка) в тихую резвость 2 мин.16,6 с. После этого Шапшал передал Крепыша в руки американца В. Кейтона. Однако и после этого неудачи продолжились. Крепыш стартовал в заезде с орловцами, где у него давно уже не было соперников, однако, сбившись на старте, остался лишь третьим, показав 2 мин.17,3 с. По всей видимости, рысак имел некоторые проблемы со своим здоровьем. Его увезли обратно в Москву, где он прошёл двухмесячный курс восстановления, после чего его начал тренировать Вильям Кейтон. Он начал работать над мускулатурой Крепыша и добился отличных результатов. Крепыш снова обрёл свой отличный, сбалансированный ход. В начале января 1912 года на Семёновском ипподроме в Петербурге Крепыш стартовал на дистанцию в 4 версты и выиграл с новым рекордом для орловских рысаков — 6 мин. 16,4 с. Однако было видно, что время расцвета беговых способностей Крепыша прошло. Вскоре эти подозрения оправдались. В начале февраля Крепыш бежал на 4 версты в компании с метисами, при том, что Кейтон за день до старта сам сомневался в победе Крепыша. Так оно и вышло, Крепыш проиграл Центуриону, показав всего лишь 6 мин. 41,8 с. — спустя недолгое время после рекорда в 4.16. Однако Шапшал начал подозревать, что американский наездник специально подстроил проигрыш Крепыша в борьбе с метисом.

Интернациональный приз 1912 г.

12 февраля 1912 года состоялся самый памятный, вместе с тем, самый спорный и самый значимый заезд в карьере Крепыша. Для участия в этом призу специально из Канады привезли жеребца по кличке Дженерал Эйч, который на своей родине имел 2 мин.04,6 с на 1609 м. Помимо Дженерал Эйча стартовал там и ещё один американский рысак, Боб Дуглас из США, имевший 2.04,4. Однако главными фаворитами на этот приз были именно Дженерал Эйч и Крепыш. На Крепыше ехал Вильям Кейтон, на Дженерале — его отец, Фрэнк Кейтон. В таких условиях, когда лучший орловский рысак выходит на старт с лучшим американским, когда именно в руках семьи Кейтонов была сосредоточена торговля американскими рысаками в России, Вильям Кейтон просто не мог привести Крепыша на финиш первым. Педставляя себе последствия, если Крепыш проиграет американскому рысаку, бежавшего в руках его отца, Кейтон-младший за несколько дней до приза пришёл к Шапшалу и честно предложил тому сменить наездника на этот приз, предупредив, что объехать Дженерала он не сможет. Трудно сказать, почему Шапшал отказался сменить наездника. Отчасти, он предполагал, что безупречная репутация Кейтона-младшего не позволит ему вести нечестную игру. Отчасти на решение оставить Крепыша в руках Кейтона повлиял тот факт, что незадолго до приза все видели Дженерал Эйча хромающим, пресса даже высказала предположение, что в связи с этим Дженерал Эйч и вовсе не сможет стартовать. Конечно же, американцы не собирались прославлять имя орловского Крепыша. Трибуны в день 12 февраля 1912 года были переполнены, многим не хватило места, и они остались стоять у входа. Все участники этого приза, как наездники, так и владельцы, так же как и публика понимали важность этого заезда. От исхода его зависела судьба орловской породы, по большому счёту вся национальная экономика. Симпатии публики в основном были на стороне Крепыша — об этом говорил результат продажи тотализаторных билетов. Из 2206 проданных билетов в одинаре 1013 были поставлены на Крепыша. Старт был дан, сразу тяжело сбился Милорд (Барон Роджерс — Могучая). Дженерал Эйч вышел в лидеры и занял бровку, Крепыш пристроился с ним рядом. Следом за ними бежал Боб Дуглас. Всю дистанцию Крепыш и Дженерал Эйч прошли вместе. Остальные рысаки, среди них метисы Центурион, Наль, Хабара, Марка держались сзади с просветом. На последней четверти дистанции сбился и выпал из Борьбы и Боб Дуглас. Дженерал Эйч шёл чуть впереди Крепыша, затем крепыш попытался выйти в лидеры, но сумел лишь сравняться с Дженерал Эйчем, дальше они шли в жестокой борьбе. Затем Крепыш начал отставать и Дженерал Эйч выиграл приз, а Крепыш, как потом написал в своей книге М. Шапшал, пришёл на финиш со спущенным вожжами. Публика приняла победу Дженерал Эйча молчанием, без оваций. После приза Вильям Кейтон заявил, что «Крепыш теперь только тень прежнего Крепыша». Результат этого приза всколыхнул общество. Сплетни, разговоры, предположения. Называли суммы взяток, которые якобы получил В. Кейтон.

Завершение карьеры

После неудачного зимнего сезона 1912 года Шапшал собрался продать Крепыша в качестве производителя. лучшие орловские матки были сосредоточены в тот момент в государственном Хреновском конном заводе, однако сделка так и не состоялась. После этого наполовину Крепыш всё же был продан коннозаводчице Толстой, Шапшал же оставлял за собой право крыть десять орловских маток, которые были у него. При этом маточный состав кобыл у Толстой не подходил Крепышу, как производителю. 9 мая 1912 года в Москве вернувшийся из конного завода Крепыш, где он покрыл несколько кобыл, уверенно выиграл открытый приз в неплохое время 2 мин.12,2 с. Спустя шесть дней он снова стартовал в открытом призу и выиграл его с ещё более высокой резвостью — 2 мин.11 с. После этих побед у Кейтона, который всё ещё оставался наездником Крепыша, появилась уверенность, что восьмилетний рысак сможет побить рекорд для орловских рысаков, которой не разделял Шапшал. И тем не менее американский наездник настоял на своём. В последний раз в своей карьере серый рекордист вышел на старт для рекордного бега на дистанцию 1600 м. Однако рекорд не получился. Крепыш показал высокое время 2 мин.09,6 с, но до собственного рекорда 2 мин.08,5 ему было слишком далеко. После неудавшегося рекорда Крепышу был дан отдых на всё лето. Следующий старт он увидел только 30 августа в Петербурге. В беге с орловскими рысаками он снова одержал уверенную победу с резвостью 2 мин.13,6 с. После этого он стартовал на 3 версты с метисами и также выиграл этот бег. Однако затем, записанный на интернациональный приз с американскими рысаками по обоюдному решению Шапшала и Кейтона, Крепыш снова проиграл. После этого Шапшал отказался от услуг Кейтона, посчитав, что, как и зимой, тот нарочно не даёт Крепышу выиграть, желая показать, что орловский рекордист хуже американских рысаков. Пресса также отмечала, что при работе на тренировке Крепыш показывал у Кейтона отличные секунды, а в ответственных выступлениях всегда бежал явно не на высоте. Косвенно, незаинтересованности Кейтона в победах Крепыша мог служить и тот факт, что перед отъездом из России Вильям сказал, что из всех рысаков, на которых он ездил здесь самым сильным был Ирис (Барон Роджерс — Искра), самым приятным Тальони (Гей Бинген — Тайна 1909 4 мин.24,1 с на 3200 м), а самым резвым — Лавр 2 мин.09,6 с. Крепыш в этот список, почему-то так и не попал. Следующим наездником Крепыша стал А. В. Константинов. 18 ноября в Петербурге под его управлением Крепыш снова легко выиграл приз на 3 версты. После ещё нескольких лёгких побед, но в скромные для себя секунды Крепыш был записан на побитие зимнего орловского рекорда на 4 версты. Несмотря на морозную и ветреную погоду 23 декабря Крепыш уверенно справился с задачей, побив действующий рекорд на 5 с и показав 6 мин.11,7 с. Следующим стартом для орловского рекордиста был Интернациональный приз на полторы версты (1600 м), после долгих сомнений и совещаний Шапшала и Константинова Крепыш всё же вышел на старт, но занял в итоге лишь третье место. последний старт в карьере Крепыша состоялся 17 февраля 1913 года под управлением В. В. Бибикова. Крепыш бежал в призе Всех Стран с такими рысаками, как Дженерал Эйч, Белль Берд и Центурион и остался без призовых денег. Спустя месяц после этого бега Крепыш оканчательно завершил карьеру и ушёл в завод Толстой.

Крепыш-производитель

В конных заводах от Крепыша было получено очень мало потомства для такой классной лошади. Отчасти это объясняется безвременной гибелью орловского рекордиста, отчасти — высокой ценой за случку с Крепышом. Полученное от Крепыша потомство в своей массе не отличалось высоким потенциалом, поскольку большинство кобыл, которых Крепыш покрыл, были не подходящими ему по крови или заведомо худшего класса. Кроме того, большинство его детей не испытывалось на ипподромах или было недоиспытано из-за Гражданской войны, в течение которой ни бега, ни скачки в нашей стране не проводились. Многие дети Крепыша, как и он сам погибли, по окончании войны в племенную книгу орловской породы было записано 12 сыновей и 9 дочерей Крепыша. Некоторые из них, как, например, Поход, Картал, Нильгаи дали в заводах довольно резвых рысаков, но в последствии, по мужской линии потомков Крепыша не осталось. Сегодня к Крепышу по женским линиям восходят орловские рысаки, дети рекордиста Иппика (Персид — Ифигения 1.59,7 1980), чьи оба родителя являются потомками Крепыша. Персид восходит к дочери Крепыша, Кручине-Крепыша, Ифигенияк внучке Похода Мине. Также далёкими потомками великого рысака сегодня являются дети абсолютного рекордиста породы на сегодняшний день Ковбоя (Блокпост — Крутизна 1.57,2 1984) и Плейбоя (Блокпост — Проблема 2.05,6 1990). Блокпост по своей матери Блокаде восходит к Походу. Дети кобылы Дрофы, рекордист для четырёхлетних орловцев Дротик (Кипр — Дрофа 2.02,6 1998) и рекордист Уральского региона Дробовик (Ковбой — Дрофа 2.05 1997) восходят через кобылу Дельную к кобыле Нильгаи. К лругой дочери Крепыша, кобыле Сырлы-Чешмэ через свою мать Спаржу восходит Синап (Пион — Спаржа 2.02,5; 4.18,8 1983) и его дети, в том числе, победитель приза им. Льва Толстого в Париже Шелест (Синап — Шкатулка 2.05,7 1998).


Источник : «Крепыш - лошадь столетия».
Сборник.
Составитель А.М.Ползунова
Москва, ООО ИПК «Синтезполиграф», 2004


"Профессион де фуа"

Сообщение отредактировал chibis67 - Вторник, 22.04.2008, 00:46:53
chibis67
Группа: Модераторы
Сообщений: 1478
Награды: 1
Статус: Offline
Почему проиграл Крепыш.

Слова "Крепыш отличался роковой неудачливостью" однажды мне уже удалось напечатать, и тотчас из разных концов пришли письма: "Нет! Крепыш был поразительно удачлив..." Из разных концов страны, я говорю не фигурально, а в самом деле, и не затем, чтобы придать значения своим словам, а чтобы видно сделалось: есть еще к этому интерес! Живут этой памятью, этой болью знатоки-любители и знают, в чем дело тут, о чем идет речь, что за вопрос решается.

"Дела давно минувших дней..." Однако они волнуют нас, они требуют от нас оценки истинно исторической. У Крепыша была "судьба", он оказался достойным современником своей эпохи, и в нем, в сплетении человеческих страстей и судеб, вокруг него отразилась та эпоха.
Крепыша, рассказывают, вели из конюшни на ипподром целой процессией: впереди охрана из двух вооруженных черкесов, затем под попоной и с двумя конюхами по бокам - серый великан, а следом владелец и наездник. Из тех, кто так близко окружал Крепыша, в живых, насколько мне известно, не осталось никого. Но все-таки я говорил со многими очевидцами призовой карьеры "лошади столетия", слушал непосредственных свидетелей подвигов серого. Кроме того, существует целая литература о Крепыше: газеты, журналы того времени, сохранившие на своих страницах весь шум вокруг Крепыша, и, наконец, две "биографии", составленные прежним владельцем "короля русских рысаков" - Михаилом Михайловичем Шапшалом.

Разбирая казус с Крепышом, никому нельзя верить более, чем автору этих двух книг, ибо история Крепыша - его жизнь. И по той же причине никому из писавших о Крепыше не приходится верить с большей осторожностью, чем такому автору. Да, он решал и свою судьбу, рассказывая о Крепыше, а потому речь его не могла не быть в каждом слове пристрастной. Известно, что люди, хорошо знающие факты, создают особенно правдоподобные легенды.
С убедительной откровенностью рассказывает Ша-пшал, почему не был Крепыш победителем Всероссийского дерби. Однако сбивчиво и неполно излагает он обстоятельства самой исторической схватки Крепыша с американцами в Интернациональном призе 1912 года. И тогда Крепыш проиграл, причем совершенно очевидно, по вине тех, кто распоряжался им.
Есть ситуации, которые говорят сами за себя, заметил однажды Александр Блок. Крепыш в руках Кей-тона - одна из таких красноречивых и в то же время необъяснимых ситуаций. Согласитесь, положение парадоксальное: гордость русского коннозаводства, главный, принципиальный, так сказать, соперник американских рысаков, находится в руках американцев же. Судьбу Крепыша в то время, когда его победа или поражение означают преимущество или пас перед американским рысаком всей орловской породы, решает американский наездник.

Тогда говорили, писали: "Как же так?", теперь мы задаемся тем же вопросом. Формальные обстоятельства известны: владелец передал Крепыша в езду Кей-тону потому, что это был мастер. Но разве здесь могут быть отдельные причины, если ситуация в существе своем оказывается противоестественной?

Крепыш был из коней конь, иначе говоря, им увенчалась, в нем выразилась вековая работа русских заводчиков. Тем более обостряются все вопросы наши о судьбе "лошади столетия".

Американский рысак вторгся в Россию на рубеже XIX и XX веков. Как по линии национальной, культурной, так и в коневодстве сложились две большие партии "славянофилов" и "западников". "Западники" всячески поощряли ввоз американских рысаков. За одно с ними держались "метизаторы", производившие скрещивание американцев и орловцев. Патриоты стояли за сохранение в чистоте орловской, нашей исконной породы. Спор, логически не разрешимый. Кому отдать преимущество?

До последних десятилетий прошлого века орловский рысак сохранял за собой безусловное первенство не только у себя на родине, но во всем мире, там, где только занимались бегами. Ни норфолькский, ни нормандский рысаки не могли ему составить серьезной конкуренции. До 60-70-х годов прошлого века считалось, что и американские рысаки уступают орловцам.

Правда, состязание орловцев с американской резвостью было заочным - по секундам: американских рысаков, тем более классных, в Европе тогда не было. Но вот соперник из-за океана явился непосредственно. Внешне он не 'выдерживал никакого сравнения с орловским рысаком. Каких только характеристик само-мого нелестного свойства ему не давали! "Тяжелая голова, оленья шея, плоские ребра, длинная спина, плохие плечи, задние ноги, как у зайца",- это писал один английский спортсмен, специально объехавший конные заводы Америки в начале 1900-х годов. "Кажется, будто эту лошадь стиснули между двух досок и растянули во все стороны",- возмущался другой знаток. И следовал град все тех же упреков: "шея оленья, спина несоразмерно длинна и седлиста, ребра ниже всякой критики и т. д. и т. п."

Вскоре, однако, "уродливое животное" заставило умолкнуть многие критические голоса. Резвость была слишком очевидна. Выходило, что та же "оленья", то есть прямая, без лишнего изгиба, будто воткнутая в туловище и с прямо посаженной головой шея, оборачивалась преимуществом, а не пороком. Она облегчала дыхание, не ставила ему преград, как получалось при красивых, "лебединых шеях" орловских рысаков. Точно так же и длина американского рысака и ребро - все находило практическое оправдание.

А. Г. Орлов-Чесменский создавал не специально спортивную, а универсальную дорожную лошадь, которая годилась бы в экипаж, под седло, в плуг, в борону, шла бы в городе на параде, в поле, была бы сильна, резва, породна: "в подводу и под воеводу". Американский же рысак был выведен исключительно для ипподрома, для спида - резвости. Он не знал никакой другой дороги у себя под ногами, кроме идеально ровного круга, не вез большей тяжести, чем легчайшая двухколесная качалка с наездником.

Сравнивать орловских и американских рысаков в прошлом веке было еще затруднительно и потому, что слишком разнились условия их испытаний. У нас бегали в дрожках под дугой, долгое время не по кругу, а "концами", на старте пускали не с хода, а с места, испытывали по большей части на длинные расстояния. У американцев же были легкие сулки, то есть качалки, весом с велосипед. Применяли они множество приспособлений, главным образом разнообразную "обувь", защищающую ноги от ударов подковами на полном ходу. Дистанция - миля-полторы, иначе говоря, до двух верст (2400 м), не более. Однако мало-помалу условия выравнивались. Мы принимали стандарт, распространявшийся по всему миру, и решительная схватка становилась неминуемой.

Серый великан Крепыш от Громадного и Кокетки завода Афанасьева был гордостью и надеждой убежденных патриотов. Он превосходил по классу всех современных с ним рысаков: и орловцев, и метисов, и бежавших в России американцев. Владелец его даже полагал, что если бы повезти Крепыша в Америку и прикинуть его на ипподроме в Лексингтоне, где ставились мировые рекорды, то свое время 2 минуты 8 секунд на полторы версты он подвел бы к двум минутам, то еств к результатам класснейших американцев. Во всяком случае, рассказывает Шапшал, когда он попробовал предложить американскому тренеру Биллингсу, приехавшему в Россию для демонстрации своих рысаков, решительный матч их с Крепышом, Биллингс уклонился, сославшись на трудности перенесенного пути и тяжесть московской дорожки.
Крепыш бегал от случая к случаю и с метисами и с американцами. Выигрывал. Раз или два проиграл, причем с очевидностью по вине людей, которые распоряжались им. К тому же ему быстро удалось взять убедительный реванш. После того как Крепыш проиграл резвым метискам Невзгоде и Слабости, он в следующий бег триумфально побил их, и его вели перед трибунами под попоной с надписью: "Хорошо смеется тот, кто смеется последним". Однако испытание то не было последним. Предстоял окончательный бой.

Крепыш был в расцвете сил, "в порядке". И вот когда все сошлось, все решалось, основной конкурент американцев попал к ним в руки.

Шапшал объясняет:
- И Василий Яковлев-Мельгунов и Иван Барышников, создавшие славу "лошади столетия", были люди, безусловно, одаренные, но бескультурные, упрямые, а Василий Яковлев к тому же еще отличался и беспутством.
- Да,- подтверждает наездник-ветеран Василий Павлович Волков,- уж если Яковлев загулял, то сапоги из канавы. Идем на уборку вечером: сапоги лаковые у дороги торчат! Что такое? Конечно, Яковлев. И несем его на конюшню.

Вскоре после того, как Яковлев перестал ездить на Крепыше, он скончался. Газеты писали: "Сила и слава отвернулись от этого талантливого наездника, когда от него взяли Крепыша, и он умер с именем своего любимца на устах".

Крепыш перешел к Ивану Барышникову, однако и у Барышникова имелась своя страсть-помеха: аппетит! Можно было испугаться, говорят свидетели, если увидеть стол, накрытый Барышникову к обеду, и вообразить, что сейчас все это уничтожит один человек. В контракте Барышникова с Шапшалом было специально оговорено: "сбросить пуд живого веса". Этот-то пункт и остался невыполненным!

Следующей кандидатурой среди наездников оказался Вильям Кейтон. Необходимость для Крепыша образцового тренинга по новейшей системе, пишет Шапшал, и вынудили его, наконец, передать Крепыша Кейтону. Современники же свидетельствуют, что выбор Шапшала не был свободным. Владелец Крепыша был неродовит, у него имелся патрон, от которого он мечтал откупиться, и вот все эти денежные счеты и поставили Шапшала в зависимость от людей, видевших свою выгоду в том, чтобы Крепыш попал к американскому наезднику. Опять-таки символический штрих.

Вся судьба Крепыша, как видно, состоит из таких символических сплетений.

Вильям Кейтон был, по всем мнениям, что называется, "добрый малый". Его уважали за приятельский нрав, спортсменство. Как ездок, он гремел, считался "королем езды". Конечно, ему попадали отличные лошади. Но и он сам, и его отец Франк (они приехали в Россию целой семьей) подтвердили свой класс после возвращения на родину. И там, в Америке, Вильям продолжал ездить с успехом, особенно ценили его за умение отрабатывать строптивых лошадей. Он был смел, не робея садился на любого строгого рысака. Говорил: "Только бы вожжи выдержали". Камзол Кейтона висит ныне в Гошене, в так называемом зале славы, где отмечается память наиболее выдающихся американских наездников. Это был настоящий мастер.
Но Кейтоны действовали в России не только как тренеры и наездники. Через их руки проходил ввоз американских рысаков. Они были максимально заинтересованы в репутации своего товара. Победа Крепыша в Интернациональном призе оказалась бы для них плохой рекламой. Вильям понимал щекотливость положения. А оно, положение, было просто запутанным: русский рысак, едет на нем американец, и это в призе, где решается честь породы. К тому же на его основном сопернике Дженераль-Эйче сидел не кто другой, а Франк Кейтон, отец Вильяма. Судьба Интернационального приза буквально находилась в руках Кейтонов.

Вильям был "добрым малым", да ведь и Дантес в конце концов по-своему "добрый малый", только и вина и беда его в том, что "не мог понять он нашей славы"... Вильям по крайней мере понимал, что победа Крепыша ему невыгодна, но и проигрыш бросит на него тень подозрений. Так что накануне приза он прямо сказал Шапшалу: "Если Дженераль-Эйч будет бежать хорошо, я его обходить не стану". И предложил посадить на Крепыша любого русского наездника. Шапшал не дает вразумительного ответа в своих записках, почему он не воспользовался этой возможностью.

Шапшал говорит: он не хотел обидеть Кейтона, он также опасался, что "перемена рук" плохо скажется на Крепыше. Причина ли это? Что за обида? Что за понимание спортсменства: не только участвовать в международном соревновании, но еще позволить на себе ехать!

- Со мной,- свидетельствовал выдающийся русский наездник Афанасий Филиппович Пасечный,- вел переговоры Шапшал о том, чтобы сел я на Крепыша, если будет нужно...
Кажется, все дело в "если". "Если Дженераль-Эйч побежит хорошо",- сказал Шапшалу Кейтон, а Дженераль-Эйч накануне бега хромал. И должно быть, владельцу Крепыша подумалось: "Какой же это соперник!" И то же "если" ограничивало его договор с Пасечным. Должно быть, все также удивились, когда на старт американец был подан в совершенном порядке. Есть такой прием: иголку - в мышцу! И лошадь делается хромой. Иголку прочь - лошадь идет как ни в чем не бывало.

Впрочем, у меня была возможность в Америке спросить у Джонни Кейтона, сына Вильяма, почему не отказался отец ехать на Крепыше, и он сказал просто: "Не знаю". Да ведь это все случайности, а тут есть и некие закономерности.

Причины этого парадоксального положения, если говорить о них по существу, лежали глубже. Шапшал, кстати, хорошо разбирается в них и точно называет, когда судит о других людях. "Легкомыслие царило в рядах любителей орловской породы,- говорит он,- на этом легкомыслии метизаторы строили успех своей идеи и неизменно проводили ее в жизнь".

Вот еще нарисованная Шапшалом картина: "В Америке - стране, служащей недосягаемым идеалом для фанатиков секунд, рысак готовится к проявлению своей резвости годами. Выбирается наиболее подходящий ипподром, день, погода, грунт. Нет того, что ему надо,- он снимается и идет в другой раз. Рекорд - это такое событие, что в день езды на рекорд закрываются лавки, школы, присутственные места и целый город с нетерпением ждет, когда рысак совершит свой подвиг. А в России? Крепыш едет на рекорд, между тем среди членов администрации находятся такие, которые буквально говорят: "А подсыпь в повороте песочка" или "Полей пожестче, а то касса затрещит..." И это против кого и чего? Против гордости и славы своей же породы и своего коннозаводства..."

Легкомыслие и то, что описано затем, что можно назвать каким-то изуверским самосокрушением, самопожиранием отразилось и на судьбе Крепыша. А уж если искать конечной степени этого самосокрушения в связи с Крепышом, то, конечно, это был Интернациональный приз 12 февраля 1912 года, когда Крепыш так и остался у Кейтона.

И наступил день бега. Москва съехалась на ипподром. Произошло небывалое: трибуны оказались так переполнены, что к двум часам дня доступ публики был прекращен.

Со старта вырвался вперед Дженераль-Эйч, тут же Крепыш. Он так и оставался "тут же" всю дистанцию. Откровенность Вильяма Кейтона, его верность своему обещанию поразительны. Все три версты он держался, что называется, "вторым колесом": не в спину Дженераль-Эйчу и не пытаясь его перехватить, не по бровке, а рядом, теряя на каждом повороте из-за этого около секунды.

Первый круг Крепыш и Дженераль-Эйч прошли голова в голову.

Г. Д. Грошев, опытнейший наш мастер, молодым человеком видел этот бег. Он много ездил с Кей-тонами, одно время даже работал у Вильяма, так что ему прекрасно была известна их технология. Грошев свидетельствует, что Вильям проехал тогда на Крепыше будто за поддужного для Дженераль-Эйча, не только не составляя ему опасной конкуренции, но даже помогая, подбадривая его легким соперничеством с поля.

Другой ветеран, наездник В. П. Волков, в свою очередь, рассказывает, как происходило дело. Он был еще мальчишкой, но день и бег этот помнит хорошо: ему крепко досталось от матери - за валенки, набитые снегом. А отсырели валенки потому, что на трибуну уже не пускали и смотреть можно было лишь из середины бегового круга, где лежал, естественно, глубокий снег. Отец же В. П. Волкова работал управляющим на конюшне Франка Кейтона. Он, В. П. Волков, и подтверждает, что бег не являл истинной спортивной борьбы, а оказался заведомо рассчитан, и Крепыш был обречен на поражение.

Заканчивая второй круг, Дженераль-Эйч вышел на финише вперед и был у столба на секунду раньше Крепыша.

На ипподроме стало удивительно тихо. Победителя не приветствовали.

Выигрыш Дженераль-Эйча никого не убедил. "Поражение или победа?" - говорилось в спортивных газетах и журналах о Крепыше. Отвечали: "Проигрыш этот стоит любой из прежних побед Крепыша". Но почему, почему все-таки не победа как победа и - все!

С этим и спорили любители лошадей в своих письмах по поводу "роковой неудачливости" Крепыша. Писем было немного, однако все очень серьезны и содержательны, каждое звучало как пароль, призыв и полемика. Писали те, кто своими глазами "видел "лошадь столетия", и те, для кого это была история.

"Крепыш был очень удачлив,- вспоминал актер из Горького.- Другое дело, что его способности эксплуатировали ужасно. Скажем, в воскресенье бежит и выигрывает в Москве, вечером его грузят в поезд, ночь трясется в вагоне, а в понедельник сразу из вагона опять бежит в Петербурге и вновь выигрывает".

"Ошибаетесь,- подчеркивал минский садовод, - представляя Крепыша пораженцем каким-то! - Жизнь его была победной. Он выигрывал и выигрывал. Даже там, где он проигрывал - на дерби или же в Интернациональном призе,- Крепыш оставался моральным победителем".

"Приятно читать,- писал маститый московский художник,- что современный молодой человек помнит о Крепыше и, кажется, понимает, что это значит. Однако "роковая неудачливость" - это еще вопрос..."

Все же я и здесь говорю о "роковой неудачливости" не потому, что упрямствую или не согласен с авторитетными мнениями. Тут оттенок важен: Крепыш был феноменален, что называется, велик, и все чудеса, что творил он на дорожке, были не только возможны, но естественны: "Как же иначе?" Между тем дарового, само собой разумеющегося, положенного ему по классу успеха часто и не выпадало. Моральная победа оказывалась наградой. Но ведь в том же 1912 году для участия в Международном и Бородинском призах приехали французы, и Платон Головкин, а затем Данило Чернушенко в жестокой схватке побили их, выиграли это скаковое Бородино. С какой же стати должен был Крепыш довольствоваться только моральным преимуществом?

Источник : Лошади России


"Профессион де фуа"

Сообщение отредактировал chibis67 - Вторник, 22.04.2008, 00:47:34
Конный спорт форум » Соревнования лошадей » Жизнь Замечательных Людей и Лошадей » КРЕПЫШ (Лошадь столетия)
Страница 1 из 11
Поиск:
Новый ответ
Имя:
Опции сообщения:
Код безопасности: