Воспоминания о наездниках Г.Я. Ажаже и В.М.Бабутине. - Конный спорт форум
Главное меню
Ленточный вариант форума | Вернуться на назад
Страница 1 из 11
Конный спорт форум » Соревнования лошадей » Жизнь Замечательных Людей и Лошадей » Воспоминания о наездниках Г.Я. Ажаже и В.М.Бабутине. (Публикации в прессе)
Воспоминания о наездниках Г.Я. Ажаже и В.М.Бабутине.
chibis67
Группа: Модераторы
Сообщений: 1477
Награды: 1
Статус: Offline
Много раз , общаясь в бывшим директором нашего ипподрома Павлом Аркадьевичем Бабутиным , я слышал фрагменты этих воспоминаний . О чем еще говорить конникам ? Практически все бывалые конники , выпивая по чарке-другой под душевный разговор , заводят беседу о том , как было хорошо тогда и как плохо сейчас .

Эти воспоминания П.А. Бабутина были опубликованы в журнале " Беговые Ведомости " в 2002 году , но незаслуженно остались незамеченными среди конников Украины , т.к. этот журнал издается в России . И мне захотелось , чтобы сегодня , люди , которые интересуются рысистыми бегами в Украине , немного больше узнали о истории Киевского ипподрома и о людях , которые на нем работали в те годы .....

" Прочитав записки Аркадия Эльяшевича, я понял, что кроме меня некому уже написать о старом Киевском ипподроме. Начну со своей семьи, ибо я — последний отпрыск наезднической династии Киева, - других уже нет в живых. Родился я в семье Бабутина Аркадия Матвеевича, который 35 лет проработал в органах госбезопасности и 40 лет своей жизни посвятил рысистому спорту. Он был известным в Киеве человеком, но большинство знало его под псевдонимом Владимир. Моя мать, урожденная Ажажа Анфия Григорьевна -дочь мастера-наездника Григория Яковлевича Ажажи, человека интереснейшей судьбы. Родился он в 1887 году в Великих Сорочинцах на Полтавщине — бывшем имении Н.В.Гоголя. С такой фамилией люди встречаются только в этом селении: по преданию, царь Петр селил там пленных турецких беев, отсюда и фамилия, которая читалась в обе стороны одинаково. Прадед мой, Яков, ревновал мою прабабку, т.к. дед родился во время его службы в армии. Относился он к Григорию не как к сыну, был с ним жесток, и мальчик, не выдержав такого обращения, однажды ушел из дому. Было ему 9 лет. Стояла морозная зима, и замерзающего мальчика подобрал на дороге проезжавший барин. Им оказался граф Измайлов - управляющий Дубровского конного завода Великого князя Дмитрия Константиновича. Всю жизнь дедушка почитал его как учителя и отца. Благодаря ему дед получил начальное образование и окончил в Дубровке школу тренеров-наездников. Измайлов следил за судьбой Григория. Сначала дед был конмальчиком, затем стал жокеем и в 16 лет на орлово-ростопчинском жеребце Кулик выиграл Дерби в Одессе. По этому поводу В.Гиляровский в “Журнале спорта” выдал каламбур: “Всяк кулик в своем болоте велик! Кулик орлово-ростопчинский в Одесском болоте оказался велик”. Статья была посвящена преимуществам орлово-ростопчинской породы перед другими верховыми породами России. Дед был участником Всемирной выставки в Лондоне в 1912 году. Он сопровождал орловского жеребца Крутого, Дубровского конного Дубровский жеребец Крутой на Всемирной завода, получившего 4 золотые медали.
Судьба свела его со знаменитым Михаилом Дмитриевичем Стасенко, их многолетняя дружба распространилась и на их семьи. Кроме того, сестра моей бабки, Матрены Николаевны, Полина, вышла замуж за брата М.Д. Стасенко, который был полковником царской армии.

В 1913 году в Киеве дед выиграл Императорский приз на Изящном. Благодарный владелец - Великий князь Дмитрий Константинович отдал ему всю стоимость приза. Победу отмечали в ресторане всем ипподромом, гуляли 3 дня. На оставшиеся деньги дед с бабушкой решили купить дом и мельницу. Дом купили в Дубровке, а остальным планам помешала война 1914 года. Деда забрали в армию, а бабушка с матерью и дядей остались в Дубровке. Деньги пропали. После войны дед вернулся в завод. Он по-прежнему был верен лошади, спасал дубровских коней и от Махно, и от красных, и от белых. По рассказам, Гильдейца он и Цветков выменяли за 3 воза соломы, прятали от бандитов табуны по балкам. После Гражданской войны дед стал тренером завода и заместителем директора. Слава Дубровки гремела на весь Союз - это были лучшие годы завода. Этот успех обеспечивали выдающиеся специалисты - великий начкон Пайдаси, наездники на ипподромах - Стасенко, Цветков, Гроль, Ширмахер, Бондаревский, весь коллектив завода, где зародились целые династии конников. Когда я, будучи уже мастером-наездником, прочитал надпись на одной из фотографий, то понял, — успех зарождался именно здесь, в заводе. Вот эта надпись: “Начкон Пайдаси и тренер Ажажа обсуждают работу полуторника Гучномовца (Гильдеец-Скажена Видьма) без десять полверсты”. Ну, как он мог не побежать, видно было, что это класс. Но деда тянуло к активной работе на ипподроме. Столица тогда была в Харькове, и на Украине работал один ипподром - Харьковский. Летом с отделением дед стал выезжать из конного завода на гастроли туда, а позднее в Киев. Большая дружба связывала нашу семью с семейством Лаксов, также уроженцев Дубровки. Моя мать и дядя учились вместе с Анатолием, Николаем и Анной Лаке, которая впоследствии стала женой Георгия Тимофеевича Рогалева. Хорошие отношения между ними сохранились всю жизнь. Вместе с ними учился и Константин, сын Пайдаси, который работал ветврачом, живет в Хороле.

С 1930 года мама стала работать зоотехником в Харькове у знаменитого Пейча. Здесь она и познакомилась с моим отцом, который работал личным телохранителем членов правительства и ездил на лошадях коммуны им.Ленина Синельниковского р-на, Днепропетровской области, и очень успешно. Так, он дважды выигрывал 3-х летний колхозный приз в Москве с установлением Всесоюзного рекорда на Лисовой Красуне и Коханочке.
Пайдаси высоко ценил работу этого хозяйства, заметив однажды, что если так пойдет и дальше, то заводы за ним не утонятся. Если бы не война, возможно, так бы и было. Ведь даже в голодные послевоенные годы они поставляли хороший молодняк. Однако, вернемся к довоенному времени.

В 1940 году Г.Я.Ажажа выиграл в Харькове Дерби на кобыле Гера (Бубенчик-Говорлива Господыня) в 2.12 по тяжелой дорожке. Сразу после этого его по мобилизации отправили работать директором Львовской госконюшни, где он пробыл до начала войны. Перед войной к деду отправили отдыхать мою старшую сестру, девятилетнюю Ларису. Их спасли лошади, - дед на тройке ушел из горящего Львова. Сестру привезли в Киев полуседую, страху натерпелась и от своих, и от чужих. Дед вместе с бабушкой, матерью, моими сестрами и грудным братом уехали в эвакуацию. Сначала в город Энгельс, а затем в Татарский конзавод и в Бузулук, где дед стал работать директором местного ипподрома, на котором было размещено большое количество эвакуированных лошадей. В 1944 году, по возвращении в Киев, дедушка был назначен директором ипподрома и ГЗК. Отец во время войны был порученцем у Стронача, начальника Штаба партизанского движения, ходил за линию фронта, был в отряде Медведева. Он награжден орденами Ленина и Красного Знамени. Иногда отец приезжал к нам в отпуск, в это время я и родился. Став директором ипподрома, я нашел в архиве приказы по ипподрому директора Ажажи. Там были и лошади, и коровы, и конюха, и доярки. Тяжело было с кормами. На ипподроме стояла немецкая зенитная батарея, посреди круга были артиллерийские капониры. В трибуне были выбиты все стекла, так как немцы пытались ее взорвать, но трехметровые стены устояли.

Уже в 1945 году были первые бега. В 1946 году дедушка написал письмо в ЦК с просьбой дать ему возможность работать наездником, было ему тогда 59 лет. Ему дали такую возможность, но оставили заместителем директора. В 1947 году отца отправили на пенсию, как и всех, кто подвергался в 1937 году аресту, и он пришел работать на Киевский ипподром. Что такое Киевский ипподром в то время? - это прекрасная трибуна, верстовая дорожка, скаковая дорожка 1600 м. Все это в центре города, возле Лавры. Публики ходило много, трибуна во время больших беговых праздников ломилась. На ипподроме было 7 тренотделений, очень хорошие наездники: Г.М.Колесник, Прокопенко, В.А.Сорокин (старший брат А.А.Сорокина), В.М.Строев, С.М.Бойко, Татаринов. Я хорошо помню август 1950 года. В этот день разыгрывалось Дерби. Отец выиграл все призы, в которых участвовал: Дерби на Олеге (Лантан-Оптима), Большой трехлетний на Волне (Чиж-Восьмерка), Трехлетний дистанционный на Наделе. Киевский ипподром на Печерске был очень уютным, ухоженным, но имел один большой недостаток - очень тяжелую дорожку. Лошади здесь бежали на 4-5 секунд тише, чем в Харькове и Москве. В то время, в первые послевоенные годы начальником производственного отдела был Олег Ильич Нечипоренко. До войны он работал зоотехником в Ленинграде. Это был очень образованный человек, настоящий конник. Любил сам ездить на рысаках. Я помню большую фотографию, висевшую дома у А.А.Сорокина - знаменитый орловец Пилот (Дегтярев) бежит на свидетельство резвости, на поддужной скачет О.И.Нечипоренко. У отца первьм помощником был Степан Петрович Дорошенко, в последующем известнейший мастер-наездник.

Помню, как в 1948 году его маленькая дочь Лида и я выбирали из ларя с овсом горох, потом нам его варили -вкусней не было ничего. Первьм в качалку меня взял В.А.Сорокин, и сразу на мах. Владимир Александрович работал лошадей подолгу, часа по полтора. Он был почти совсем глух, разговаривать с ним можно было, только крича в ухо. После того, как он несколько раз вырывал старт и уезжал один, после нескольких фальстартов, его хотели уволить. Тогда Константин Васильевич Скоробогатов, директор Пушкинского театра в Ленинграде подарил ему большую редкость - слуховой аппарат. Такая была картина -дербист Наивный-Упрек, глухой наездник в качалке и пятилетний мальчик между ног на фартуке держащийся за вожжи. Владимир Александрович отключал аппарат, чтобы я не докучал ему, и я полтора часа слушал старинные романсы, и арии из опер в неплохом исполнении Ездил он только на хреновских лошадях, два раза выигрывал Дерби. Дружил с актерами, каждую неделю ходил в Оперный. Помню его палку, всю в сучках и медалях - она досталась ему от Пилсудского. Ипподром в Киеве очень любили. Завсегдатаями были народные артисты, ученые, спортсмены летчики, военные, знаменитые адвокаты. Перечислить всех очень трудно, достаточно сказать, что в директорской ложе почти каждый беговой день бывали народные артисты Шах Любовь Григорьевна, Бем Мария Петровна, Кусенко, Бучма, Веревка, Гмыря, Грушко, Вишня, Тимошенко и Березин (Тарапунька и Штепсель), Заклунная. Особенно большая дружба связывала нашу семью, в частности дедушку, с народным артистом СССР, директором Ленинградского Пушкинского театра Константином Васильевичем Скоробогатовым. Это был человек огромного таланта и души, очень любивший Киев, прекрасно разбиравшийся в лошадях, знавший породу как профессионал. Участвовал в любительских призах, имел около 160-ти первых мест. Когда он приезжал с театром в Киев - это было что-то.

В 1950 году Г.Я.Ажажа на питомце этого колхоза Алой Розе (Надир—Майская Роза) выиграл в Москве Большой Колхозный приз с новым рекордом для колхозных кобыл - 2.12. В том сезоне дед установил на ней еще два рекорда в Киеве. Примерно в 1950 году в Киев приехал Алексей Александрович Палеха, впоследствии известный мастер, и вообще одаренный человек, и начальник производственного отдела Иосиф Афанасьевич Лагутенко.
Алексей Александрович был прекрасным приладчиком, окончил музыкальное училище по классу скрипки, пел в капелле хорового общества. Лагутенко был настоящим знающим специалистом. Благодаря им в течение двух лет было улучшено качество призовой дорожки. Каждое тренотделение в осенние и весенние перерывы должно было вывезти на дорожку определенное количество соломы с навозом. Дорожка стала намного плотнее, и это сразу отразилось на резвостных показателях.

Так, уже в 1953 году Дерби было разыграно в 2.11. Победительницей стала дашковская Быль (Баркас-Славная) под управлением Олега Ильича Нечипоренко, который тогда уже работал в Главке. В этот же день вороная Перепелка (Пласт-Пройдоха), на которой ездил мой дед, установила рекорд ипподрома, выиграв Большой трехлетний в 2.11,7. Маленькая кобылка (150 см в холке), имеющая прекрасный ход, она почти не знала поражений. Интересно, что когда она пришла на ипподром, то она имела кличку “Пипка”, но после того, как двухлеткой не проиграла ни одного раза, установив рекорд для кобыл 2.20, ее решили переименовать, дав ей более благозвучную кличку.
Призы в честь празднования 300-летия Воссоединения Украины и Россией начались с розыгрыша приза для трехлеток. Резво водили Гашетка и Опричник, но на финише Опричник привстал, а Гашетку (А.Бабутин) в последний момент захватил Кабул (А-Бондаревский) в резвость 2.13,3. И вот встреча будущих дербистов. На работе всех поразила Галатея (Гастролер-Тревога), сделавшая полверсты без 20. Она выиграла первый гит в 2.11. Решающим стал второй гит: водила Галатея, но на финише встала, вперед вышла Перепелка, но “ключом” вырывает у нее голову Гонный в 2.09 - рекорд Киевского ипподромы и впервые киевские рысаки вошли в класс 2.10.
Это было второе поражение Перепелки. Первое случилось при розыгрыше Трехлетнего на 2400 м. Его выиграл мой отец на вороной Верности (Взрыв-Пыль) с Всесоюзным рекордом 3.20,7. Перепежа была второй в 3.21,7. Свой класс Перепелка подтвердила, выиграв Дерби в 2.07. В московском Дерби она осталась четвертой в 2.09 по грязной дорожке, что при ее низком ходе надо считать хорошим результатом. Осенью Перепелка выступала в Риге, где на работе произошла авария, и дедушка сломал ключицу. На Перепелке ехал Борис Волошин и выиграл 3200 м в 4.33. Последнее ее выступление в Киеве 4-х лет, ехал на ней В.А.Сорокин. Был установлен рекорд ипподрома на 3200 м в 4.30. Затем она была отправлена в завод, а у дедушки появилась новая фаворитка - Приданница (Пилот-Румба). Она выиграла Зимний 3-летний орловский и вообще бежала без проигрыша, выделялась своим экстерьером, мощью и характером.

В 1954 году праздновалось 300-летие воссоединения Украины с Россией. Из Москвы прибыли Бондаревский с Кабулом, Ратомский с Боржомом, Ивашкин с Галатеей, Капала с Гонным, из Харькова - Синяев. Приехали Ленинградский Пушкинский театр во главе с Царевьм, Московский цирк с Дуровыми. Наша квартира была как дом приезжих. У нас жили Скоробогатов, Бондаревские (отец с Бондаревским были друзьями с детства). Многие артисты приходили на конюшни, ездили на лошадях. Для них специально были устроены любительские призы. А в благодарность коллективу ипподрома артисты дали несколько концертов прямо в кассовом зале ипподрома. Там пел и молодой Сличенко, аккомпанировал ему Сергей Александрович Сорокин на гитаре.

В 1955 году Перепелка пришла из завода поздно, долго приходила в порядок. Первое выступление состоялось 7 августа в день празднования 70-летия Киевского ипподрома. Были гастролеры из Харькова - М.Б.Синяев с орловцем Откликом (Отбой-Конвенция) и Осмосом (Оригинал-Судьба). Рекорды у обоих были по 2.07. Непобедимый Отклик выиграл перед этим Большой 3-летний в Москве в 2.07 с новым всесоюзным рекордом, победив знаменитую Вышку. Из Риги прибыли Дымперс и Дукальский, Иргенсонс. Вместе с Синяевым приехал сын знаменитого русского наездника Андрея Васильевича Константинова - Борис Андреевич. Несмотря на тяжелое увечье - он передвигался на костылях, ходил в корсете -Борис Андреевич прекрасно играл на гитаре, отлично пел, был непревзойденным шорником и делал прекрасные хлысты. Его сын Юрий стал затем известным наездником Харьковского ипподрома. Константинов возил с собой целую библиотеку дореволюционных книг по коневодству. Он мне и рассказал, что имя мне дали в честь знаменитого Павла Петровича Беляева, показывал мне принадлежавшие Беляеву книги по тренингу и ковке. По его рассказам и моей матери, Павел Петрович Беляев приехал к нам в Киев перед войной погостить, но не захотел уехать с нами в эвакуацию. Его выдал немцам, как друга сотрудника Госорганов, бывший наездник Елисеев, служивший полицаем во время оккупации. Он собственноручно пытал Беляева, требуя отдать золотые призы, в частности, у Павла Петровича нашли и отняли именные призы за победы на Центурионе (Большой Всероссийский 1910 г., рекорды на 4 версты). Умирающего Беляева какой-то добрый немец выпустил из Дарницкого лагеря и на следующий день Павел Петрович скончался. Похоронен П.П.Беляев на Зверинецком кладбище. После него остался знаменитый трехстрелочный секундомер, который вешался на шею, и который мне дали подержать в руках. Кроме того, за отличное знание лошадей и ипподрома, за помощь в изготовлении хлыстов, мне было доверено водить Отклика в руках после резвых работ. Я пребывал наверху блаженства, потому что был просто по-детски влюблен в эту замечательную лошадь, выдающегося орловца своего времени.
Кроме того, за отличное знание лошадей и ипподрома, за помощь в изготовлении хлыстов, мне было доверено водить Отклика в руках после резвых работ. Я пребывал наверху блаженства, потому что был просто по-детски влюблен в эту замечательную лошадь, выдающегося орловца своего времени.
Все ждали его выступления, и 7 августа 1955 года Отклик встретился с Гитом (Грабовый Листок-Трасса), Локотского завода, наездник Г.М.Колесник. Первый гит, Отклик водил очень уверенно, но в острой борьбе у столба Гит сделал бросок, неожиданный для М.Б.Синяева, ехавшего самоуверенно впереди. Не ожидавший резкого посыла Отклик, сделал перехват и проиграл заезд в 2.11. Это было полной неожиданностью, однако второй гит Отклик уверенно выиграл с новым рекордом ипподрома в 2.10,4, опередив Гита, подошедшего с резвостью 2.10,7.
В первом гите Центрального именного приза для лошадей 4-х лет и старше случилась авария, в результате которой была упущена лошадь, скакавшая целую версту без наездника и повлиявшая на ход бега. В результате резвость гита была сравнительно невысокой - 2.10,4, победил Осмос (М.Б.Синяев), победивший нашу Перепелку. Однако второй гит вороная “малышка” Перепелка выиграла в блестящем стиле, повторив рекорд ипподрома 2.07, на втором месте подошел Травостой (Транс-Вахта) в 2.08,7, под управлением А.Палеха, на третьем - рижский Блок (Беглец-Композиция), в руках Дымперса. Затем в Киеве был проведен специальный приз для лучших лошадей на свидетельство резвости, можно было ехать даже в обратную сторону, но поддужная должна была скакать только сбоку. Перепелка выиграла вновь и этот приз, и опять в 2.07. Затем состоялись гастроли в Харькове по случаю 300-летия Харькова. Заезд проходил под дождем и Перепелка (Г.Я.Ажажа) проиграла местной рекордистке Лире (П.Чуенко) в 2.07 голову. Обе кобылы были на блестящих ходах и вызвали восторг у зрителей. Затем дед на Приданнице выиграл приз для трехлетних орловцев на 2400 м, не дотянув 1 секунду до всесоюзного рекорда. Рулетка, несмотря на дождь и грязь. Это были последние гастроли деда, замечательного наездника и человека.

20 мая 1956 года он выиграл приз Большой Четырехлетний для орловских кобыл в 2.12,3 (рекорд ипподрома) на своей любимой Приданнице. После награждения дедушка сказал, что чувствует себя плохо, ехать на следующих лошадях ему будет трудно и он попросил перезаявить помощников на остальные заезды. Его пришли поздравлять знакомые артисты, но он ушел на конюшню, побыл там недолго и сказал: “Сегодня я ехал последний раз” и ушел домой. Когда он шел через круг, как всегда очень быстро, прямой, сухопарый, друзья говорили, - “Какой он больной? Ему износа не будет”. Через час деда не стало. Провожали его в последний путь сотни людей. Несли по кругу в сопровождении лошадей. Пришли все друзья, министры, Маршал Чуйков, с которьм они дружили. Его очень любили люди, он неоднократно избирался депутатом, многим помогал. В музее Дубровского конзавода Г.Я.Ажаже посвящен специальный стенд. Похоронен он на Байковом кладбище в Киеве. В тренотделении Дубровского завода на Киевском ипподроме дела без дедушки пошли все хуже и хуже и, по просьбе руководства Дубровки, мой отец принял дубровское отделение, взяв с собой из старой тренконюшни только Отважного-Маневра (Озирис-Магда), своего любимца, ипподромного бойца, не знавшего поражений в призах для старшего возраста. Он отлично выступал в Киеве и Таллинне, Риге и Харькове. Отлично продолжала выступать у отца Приданница, он выиграл на этой замечательной кобыле приз Барса, но столько грустных воспоминаний было связано с ее карьерой, что отец отказался брать ее детей в свое тренотделение. Первой дочерью Приданницы была Павана (от Виртуоза) и ее отдали на Харьковский ипподром, чтобы не волновать Матрену Николаевну (жену Г.Я.Ажажи) и мою мать грустными воспоминаниями. Моя мать, через много лет, увидев Пиона (сына Приданницы), плакала. Она приехала в Одессу, когда в 1974 г. на одесский ипподром приехала московская команда для побития рекордов, наблюдала за выступлениями Пиона и сфотографировалась с ним. После выигрыша Приданницей приза Барса, поехали отец с директором конзавода Павлом Васильевичем Сороколатом в Дубровку, взяв меня с собой, на отбор молодняка. Так я впервые попал в 1956 г. на родину предков — Дубровский конзавод.


"Профессион де фуа"

Сообщение отредактировал chibis67 - Вторник, 22.04.2008, 00:05:19
chibis67
Группа: Модераторы
Сообщений: 1477
Награды: 1
Статус: Offline
Время для завода было тяжелое - распаханы пастбища, сокращено ценнейшее поголовье, на маточной конюшне - курятник. Помню, как я был поражен, что великие Гипьда 2.05 и Горта 2.03,1 возят в паре навоз. В моем детском сознании это не укладывалось. Мы с отцом ночевали у директора в, так называемом, Великокняжеском доме (сейчас там музей завода). В парке ходили павлины, они страшно кричали и дрались с индюками, которых в Дубровке было великое множество. Павел Васильевич рассказал, что когда Ажажа был тренером в Дубровке, моя бабушка развела до 100 индюков, и они повадились пастись на кругу. Дед ей в гневе пообещал, что не дай бог из-за них молодняк разобьет качалку, то он в один день отрубит им головы. Так и произошло. Хорошо, что в это время лошадей отправляли на ипподром - всему тренперсоналу отправили гостинцы (ведь холодильников еще не было, и' хранить мясо было негде). Вообще жили мои предки очень мирно, друг друга любили и уважали. Однако, помню такую историю - дед никогда не брал на приз секундомер, и редко пользовался им на работе, у него было редкое чувство пейса и готовности лошади. Секундомеры лежали в столе и бабушка, частенько сидя под трибунами, прикидывала резвые работы лошадей деда. Приходим мы с конюшни, она накрывает на стол и говорит: “Гриша! А ты не резво проехал Перепелку?” Дед как взбеленится: “Цыть! Твое дело горшки и кастрюли”.

Вернемся к первому посещению Дубровки. Здесь я увидел великого Михаила Дмитриевича Стасенко. Он уже плохо видел, но на бега пришел. Как сейчас помню, что в тот раз были отобраны для Киева Игрушка (Изюм-Гаити) и Гадалка (Гилас-Канада). На ипподроме в тренотделении дела у отца пошли получше, лошади начали приходить в порядок. Выручал Отважный-Маневр, начал прогрессировать Вопрос (Ветер-Пройдоха). Победителем дистанционного трехлетнего стал Одуванчик (Оригинал-Картина). Отец очень надеялся на сына двух дербистов Изобара (Изюм-Баядерка), который 2 мая 1958 г. показал резвость 2.14 (3-х лет) и захромал. У отца его лечение не получилось, Изобара отправили в Одессу, где его прооперировал известный ветеринар В. П. Плоских, который затем сам на нем выступал на приз. В Лымаревском конзаводе Изобар оставил ряд ценных заводских кобыл. Осенью 1956 года отец гастролировал в Риге с большим успехом в традиционной встрече Киев-Рига. Он выиграл призы на 2400 м на Отважном Маневре (старший возраст) и Вопросе (трехлетний с рекордом ипподрома). “Кубок Прибалтики” поделили, придя “голова в голову” Геркулес (Гнив-Кавычка) в руках А.Н.Дукальского и Озон (Оригинал-Загадка) под управлением В О.Процика, третье место занял отец на орловской Помпе (Пилот-Поучительная). Рижане затем приезжали в Киев и здесь киевляне выиграли дружеские призы, а отец на Помпе победил с рекордом ипподрома для орловских кобыл 4.33 (3200 м, 4-х лет), который был побит только в 90-х годах. Отца очень хорошо принимала публика, он был общителен и артистичен, его любили, уважали и всегда обращались за помощью. У него, как у всего того поколения, сложная судьба. Он родился в начале века. Очень большая семья жила недалеко от ипподрома. Дед был ремонтером, и отец помогал ему. Однажды дед при всех его ударил за то, что он плохо поставил лошадь на выводке. Отец ушел из дома, работал у хозяина конюхом, затем ездовым, лихачом и вместе со своим другом Александром Бондаревским бегали на ипподром. Эта любовь к рысакам, ипподрому осталась у него на всю жизнь. А дальше - как у всей страны. Революция, гражданская война, отряд Боженко, ЧОН, ОПТУ, откуда по комсомольской путевке отец стал личным телохранителем членов Правительства Украины. Столица была в Харькове и отец начал ездить на Харьковском ипподроме, здесь у него было затем тренотделение (помнаезника Н.И.Кулак). Во время войны отец выполнял опасные задания, ходил за линию .фронта в отряд Медведева.

В 1947 году он вышел в отставку и стал работать наездником на Киевском ипподроме. У нас была большая семья - пять детей, да еще с нами жили папина сестра с мужем, а отец был единственным кормильцем. Но все дети получили образование и стали настоящими людьми. Отец прекрасно знал лошадь, любил ее и ездил азартно, темпераментно. Теперь, вспоминая прошлое, я думаю, что у деда было больше расчета в езде. Хотя, когда были сложные, капризные лошади, а деда уже “подпирал” возраст, он просил отца поработать с этими рысаками, и у отца хорошо получалось. Когда после войны стали присваивать категории и звания, то на ипподроме звание “мастер-наездник” получил только один наездник - ГЛ.Ажажа. Отцу не хватало одной выявленной лошади класса 2.10 (тогда были требования для звания мастера: 1000 побед, 3 рысака класса 2.10). В 1959 году отцу, наконец, звание присвоили.

А 1957 год был для него очень удачным - он выиграл Дерби в Киеве на Вопросе и в Таллинне на Одуванчике (Оригинал-Картина), прекрасно выступала серая Гадалка, давшая затем Гонимого 2.07,9 от Магистра, постоянного соперника на беговой дорожке.
На Дерби-57 приехали замечательные люди - начкон Дубровки Семен Яковлевич Кузнецов, начкон Запорожья Борис Владимирович Троицкий, артист К.В.Скоробогатов. Как они пели вечерами! Собирались у моей бабушки в квартире под трибунами и все работники ипподрома приходили их слушать. Оказывается, Троицкий пел в хоре и имел музыкальное образование, Скоробогатов начинал свою карьеру в опере. Сколько души было в этих людях - они любили жить, ценили людей. В 1957 году проводились первые Всесоюзные соревнования конников совхозов, колхозов и конных заводов в Москве, в честь 40-летия Октября. Пришел приказ срочно съездить тройки и четверик для участия на Крещатике вечером в костюмированном карнавале. Режиссер Валентин Пархоменко изображал своего однофамильца. Поручили это сложное и для большинства новое дело самым опытным наездникам — В.М.Бабутину и Г.М-Колеснику. Вот тогда все поняли, что это были мастера. Большого выбора лошадей не было, брали всех имеющихся. Особенно красивым получился серый в яблоках четверик. Две тройки из трех прославились затем на всю страну. Особенно - известна была вороная с коренником Грабом (Гигант-Баллада) с пристяжными Ливерпулем (Лансье-Венера) и Лимитом (Метеорит-Ласточка). Интересно, что все эти лошади затем бежали в Одессе в качалке и показали хорошую резвость около 2.10, ездил на них Григорий Миронович Колесник. Мне было 14 лет, он брал меня на маховую работу. Я сидел сзади с секундомером и должен был комментировать, а если ошибался в прикидке, то он меня ругал. Самое большое блаженство было, когда между гитами мне давали самому шагать на тройке. Колесник уходил, у него была язва, и ему надо было по часам пить лекарство. Он говорил мне, что с Ливерпулем надо быть построже, и спокойно уходил. Тройка была выезжена так, что скажешь “тпру”, они полдня стоять будут. А у отца тройка была гнедая с коренником Вербовщик (Ветер—Битва) и пристяжками Рукопашной (Рукодельник— Плотва), матерью Разлива 2.08 и сестрой Провулка 2.09,6, и Голубкой (Гилос-Капитуляция). Борьба между тройками в призе была захватывающая и отцу только два раза удалось победить вороных. Но вот во время Новогодних призов отец на тройке выиграл Приз министра сельского хозяйства Спивака и тройка получила премию 1000 рублей, это был праздник. Отец выглядел совсем молодым, столько в нем было задора, удали, а ведь за его плечами было две воины и такая тяжелая, но прекрасная жизнь. Перед Новым годом, в декабре, впервые отмечали 40 лет установления Советской власти на Украине. Впервые на Крещатике было народное гулянье, а вечером поздно прошли артисты, народные герои и четверик выехал на ревущий Крещатик. Лошади двигались по узкой полоске среди людей, они были напуганы, мне было страшно за отца. Колесника и артистов. Рысаки уже начали разгоняться, было видно, что они уже неуправляемы и вот-вот схватят на “унос”, но Крещатик закончился, отцу удалось направить лошадей по улице, идущей вверх и это спасло наездников и ездоков. Лошади быстро утомились, перешли на шаг, и все закончилось благополучно. Настоящие мастера всегда находили выход из острейших ситуаций.

Удачным был для отца 1958 год, он с успехом выступал в Москве, а на своем ипподроме выиграл призы Барса, Элиты, дистанционные, но в конце года заболел на долгое время. К началу 1959 года стало известно, что принято решение о постройке нового ипподрома, а на месте старого будет станция для водоснабжения города из Деснянского водоканала. Уже зимой дорожка стала короче из-за стройки, длиной всего 800 м. Последние бега на старом Киевском ипподроме состоялись 9 мая 1959 года. Тысячи киевлян пришли прощаться со своими любимцами. Никто не верил, что расстаются с бегами и наездниками надолго. Все говорили, сто ипподром откроется через год на выставке (ВДНХ), слухов было много. Большинство наездников уехало с лошадьми в Одессу, однако больше половины конюхов и помощников наездника уволились. В Одессе мы с отцом жили сначала у Ивана Ивановича Казаченко, известного наездника, а затем сняли квартиру. Приехала мать, я на каникулах работал на конюшне у отца. Вначале после Киева все было странно на одесской дорожке, но затем опыт киевлян взял свое, и лошади подобрались классные. Сильные отделения в Одессе были у Казаченко - Еланский конзавод (достаточно назвать известного Абажура от Жеста и Атмосферы) и у Костева во главе с Холстомером (Рунный-Хандра), победителем Большого трехлетнего в Москве. Кстати, Холстомер пришел на ипподром из завода под кличкой Хорунжий, но через два выступления его переименовали, потому что первый секретарь Одесского обкома имел фамилию Хорунжий.

В сезоне 1960 года тренотделение отца выступало успешно — он сам выиграл Орловский трехлетний на Повинном, серый Павич был вторым в призе Барса, а помощник Н.И.Сушко выиграл Дерби на Карнавале. Лошадь была отбойная, очень строгая, от него отказались два тренотделения и решили передать отцу. Сушко выиграл на нем первый и третий гит в острой борьбе, причем третий гит был резвейшим 2.09. Вороной лимаревский Карнавал (Визирь-Квинта) был полным братом дербиста 1964 года Ковыля, выигравшего этот приз под управлением М.Бурдовой. Маша Бурдова была на практике у деда, первая женщина-наездница в Киеве. Запомнилось, что эта отчаянная и красивая девушка очень хорошо скакала в скачке и неплохо выступала в рысистых заездах. В это лето мне впервые разрешили выступить на приз на рыжем Балуне (Летун-Бапироля) и в первый же раз я выиграл в 2.12, резвость по тем временам очень приличная. Со мной в заезде выступали все мастера, до полкруга мне подсказывали, как ехать, ибо я ошалел от первого старта. Но от полкруга я вошел во вкус, Балун вышел вперед и никто не смог ничего сделать против нас, победа была чистая (в этом сезоне позднее Балун выиграл приз СССР на 3200 м). Отец и Сушко сидели на трибуне, построенной сбоку от основной, предназначенной для съемок фильма “Любушка”. Перед стартом отобрали у меня очки, хлыст, секундомер, подняли Балуну обер-чек и сказали: “Принимай и езжай, как на работе”. После финиша я был так счастлив! Мать и В.А.Сорокин, смеясь, говорили: “Учись у молодежи, как ездить надо”. Сушко молчал, а потом посмотрел на меня и сказал: “Не забудь ему засыпать стрелки”. Видимо понял, что я буду наездником. Глубокой осенью 1960 года большинство наездников вернулись в Киев и устроились работать на завод “Арсенал”. Остались в Одессе отец, Колесник, Кривцов и Сушко. В.Строев уехал в Ригу тренером. Осталось на тренотделениях очень мало ездоков, летом хоть наездники-любители выручали, помогали в тренинге лошадей. Все приехавшие киевляне числились за своим ипподромом и верили, что его скоро построят. Однако строительство растянулось на 6 лет. Через некоторое время после киевлян в Одессу приехали свердловчане. В Свердловске закрыли ипподром, спасший во время войны лучших лошадей, здесь разыгрывались Всесоюзные призы для рысистых и скаковых лошадей. Сначала наездники с лошадьми прибыли в Харьков, а затем переехали в Одессу. Уральская школа наездников славилась. Среди приехавших были Федосеев, Самочкин, Ефимов, Бубнев. После того, на Сушко ушел на повышение, к отцу первым помощником пришел Николай Киреевич Бубнев, работавший затем на дубровских лошадях в Одессе до конца своих дней. В этот период, в начале 60-х годов, на ипподроме подобрались очень хорошие лошади, была большая конкуренция в главных призах. Очень сильно выступала Елань в руках И.И.Казаченко, а затем С.П.Дорошенко, достаточно назвать Абажура 2.07,5, Арбитража 2.05,8, Такелажа 2.07,7, Таволжанку 2.09,5 и др. У Казаченко отлично выступали орловцы Лозовского конзавода, например Ковыль (Вспыльчевый-Каска), они и метисам спуска не давали. Отлично выступали у Колесника и Сушко локотские рысаки - Аманатка 2.07,6, Вязьма 2.06, Гучный 2.07,7. Прекрасно выступали и гомельские лошади, двух из них — Олеандра и Акробата забрали в Москву и они сыграли большую роль в Дерби, оставшись на платных местах. Из Дубровки также пришли лошади на доиспытание. Особенно отличалась Изменчивая (Згидный-Изгнанница), мать Идеала 1.58,8. Она замечательно выступала “на бросок” на финише и вошла в класс 2.10. Прекрасно выступали орловцы. Особенно выделялись дети Отклика - Поточная 2.14,4 (от Пипетки), Крошка 2.09,4 (от Ксантины), Плот 2.09 (от Плотвы), Волга 2.10,2 (от Вспыльчивой), а также сыновья Видного - Павич (от Павы) и Повинный (от Плотвы). Среди русских рысаков были отличные лошади - Крошка 2.06 (Оригинал-Калабрия), Барбарис (Рунный-Баргамота), Холстомер 2.06,5 (Рунный-Хандра), Новый 2.09,6 (Визирь-Новость), Гонимый 2.07,9 (Магистр-Гадалка) и много-много других. Поражаешься тому, что люди, живя в невыносимых условиях — времянках, гак называемом “Шанхае”, где воду отключали на ночь, готовили еду на керогазе, топили печку углем, летом дорожки не поливали из-за нехватки воды. Мой отец все это выдержал во имя любви к лошади и беговому делу. Недаром Скоробогатов на программе торжественного вечера в честь своей артистической деятельности написал отцу: “Другу, почти как брату, оставляю, сей документ признательности и любви к тебе, Володя. Отношение и забота о прекрасных красавцах природы (коне) сделали нас приятелями. 27 июня 1955 г.”. Хочется еще вернуться к Гонимому (Магистр-Гадалка), это совершенно отдельный разговор. Он был зачат на Киевском ипподроме, сын двух лучших лошадей Киева, соперников на беговой дорожке. Он сразу стал баловнем матери Гадалки, и в Дубровке свою мать уводил из табуна то в школу (к детям), то в Столбино (соседнюю деревню). Он был и баловнем моих родителей, вырос совсем ручной. Мать, как только приезжала в Одессу, то шла на конюшню к своему любимцу. Воду пил не из ведра, а из бочки - его выпускали в коридор для этого. В возрасте двух и трех лет он был лучшей лошадью ипподрома, побеждая во всех призах. Зимой, по грязи он оцарапал ногу и заболел столбняком. В.П.Плоских, известный одесский ученый, профессор ветеринарии, сделал ему пункцию. Мать поила его из соски, возила морковь с Привоза. Он был очень плох, но врачи и родители его выходили. Однако он стал “вянуть” на финише, а через три месяца было Дерби. Отец стал ездить на Гонимом в призе только в спину, делая на финише короткий бросок, экономя силы лошади. Но из-за такой вынужденной практики он проиграл Дерби лозовскому Ковылю (Вспыльчивый-Каска). Всю дистанцию держался в спине у лидера, а на финише соперники не дали проехать, так и привели “в коробке”. Но зато в дистанционном призе УССР (2400 м) Гонимый сделал на финише свой коронный бросок и выиграл с хорошей, по тем временам, резвостью 3.16,5.

В 1965 году стало известно, что в Киеве в районе выставки полным ходом идет строительство ипподрома. Я служил уже в армии, в Молдавии, и несколько раз приезжал в Одессу. Как раз был день проведения Дерби и я видел, как публика приветствовала отца за выигрыш приза Элиты на орловце Плоте. Отец говорил, что после Всесоюзных соревнований в Тбилиси его отзывают в Киев для комплектования ипподрома, но я видел, что он очень постарел и его мучили боли в ноге. В последний год службы, мне за выполнение заданий по спасению населения дали отпуск. В апреле я приехал в Киев и, узнав, что отец в больнице помчался к нему. Отец бодрился и, действительно, вскоре его выписали, после чего он поехал на шорно-экипажную фабрику для получения инвентаря для будущего ипподрома. Мы с ним съездили на строительство ипподрома, и отец переживал, будет ли готова дорожка. Трибуну построили временную, постоянная была еще на бумаге, ее достроили через четыре года к Всесоюзным соревнованиям в Киеве. Добираться до ипподрома было сложно, жили надеждой на новую линию троллейбуса и строительство метро. Однако начали возвращаться наездники - Кривцов, Палеха, Нечипоренко, стали обживать конюшни. В июне мама написала мне, что отца опять кладут в больницу.

А 9 июля 1966 г. меня вызвал командир полка и по телеграмме “Отец плох” срочно выдал проездные документы. Я ехал с надеждой застать его живым, но было уже поздно. Он умер, немного не дожив до открытия нового ипподрома в августе 1966 г. Он успел много сделать - пришел тренинвентарь, были заготовлены корма, но главное - на ипподром вернулись наездники, причем приехали со всей страны. Приехал домой С.П.Дорошенко, из Сибири и Урала приехали Данилов, Зорин, велись переговоры с Приваловым, прибыл Карпинский, вернулись старые и пришли новые конюхи, приехали выпускники Хреновской школы наездников, ставшие затем видными мастерами: В.Ровда, Ю.Суханин, В.Оладов, Ю.Терехов, А.И.Привольнев и другие, прибыли В-Незнанов и В.Калинин, к которому помощником из Перми приехал А.Кулыгин. Отец оставил о себе память и множество друзей по всему Союзу, вспоминающих его до сих пор.

В ноябре 1966 г. я пришел из армии и стал работать вторым помощником на единственном вакантном месте у А.М.Кулыгина, представителя пермской династии наездников, воспитанника А.В.Соколова. Он брал терпением, чертой заводского тренера, в своей системе тренировки лошадей. В его отделении, как и у всех вначале, были собраны лошади отовсюду - дубровский Кизил (Згидный-Капитуляция), отправленный из Москвы, лошади моего отца Провулок и Пробел, шадринские, пермские - “с миру по нитке”, однако сзади мы не были. Учились всему сами, благо состав наездников был настолько силен, что было у кого спросить и подсмотреть.

С 1973 г. я начал работать первым помощником у Степана Петровича Дорошенко и сразу почувствовал, что в этом тренотделении образцовая постановка тренинга, идеальное отношение к лошадям и людям. Еланские лошади пришлись мне по душе, это были первые дети Билл Гановера и Лоу Гановера. У нас блистали Абрикос (Билл Гановер-Арктика), Абрикоска (Билл Гановер-Ангара), Глицерин (Лоу Гановер-Торта) и другие, а также завиваловские орловцы Салон (Неман-Смелая), Ригод (Гладиатор-Речь). В 1975 г. на ипподром пришли первые дети Кунжута (Гибрид-Кокетка) и среди них серый Лакмус (от Легенды). На этой лошади мне удалось выиграть Дерби в 1977 г. и еще несколько призов. Это была добрая, приятная лошадь, но в возрасте пяти лет его продали в “Ширвинтос” (Литва), и я с грустью расстался с Лакмусом.

С 1980 г. я стал работать наездником самостоятельно, сначала в моем тренотделении стояли лошади Уфимского и Запорожского конных заводов, а затем я стал работать только с лошадьми Запорожского завода. Затем началась перестройка и с 1989 г. я в течение 10 лет работал директором ипподрома, видимо у нас с дедом схожая судьба, но это уже другая тема. "

© журнал "Беговые ведомости", № 1, 2002 г.
20 августа 2002 г.


"Профессион де фуа"
chibis67
Группа: Модераторы
Сообщений: 1477
Награды: 1
Статус: Offline

В первом ряду ( слева направо ) : О.В.Наумова - кассир тотализатора ; Г.Я.Ажажа - мастер-наездник ; Е.П.Бизерская - дневной конюх ; В.А.Сорокин - мастер-наездник.

Во втором ряду ( слева направо ) : М.М.Матвеева - кассир тотализатора ;Т.П.Строева - дневной конюх ; Н.И.Сушко - наездник 2-й категории; А.П.Донченко - рабочий по дорожке ; М.Ф.Гришин - ночной конюх .

В третьем ряду ( слева направо ) : В.М.Строев - наездник 1-й категории ; Г.М.Колесник - наездник 1-й категории ; П.А.Гольдер - заведующий тотализатором ; С.П.Дорошенко - наездник 1-й категории .


"Профессион де фуа"
chibis67
Группа: Модераторы
Сообщений: 1477
Награды: 1
Статус: Offline
"....Историю эту я услышал, запомнил в 1961 году. Работал тогда инженером "Укрземпроекта". Наша контора размещалась в Киеве на Печерске на территории старого ипподрома. В 1945-46 году я тут жил с матерью и сестрой. Помогли с жильем близкие родственники. Помню, как пленные немцы восстанавливали этот ипподром. Двоих или троих из приводимых строем на работу признали военными преступниками и казнили на Крещатике. Я бегал через рынок в свою школу: стояла вблизи от обрыва. Тропа вела около тюрьмы, круто спускалась вниз к Кловскому спуску и дальше по улице Бассейной вела к Бессарабскому крытому рынку. Помню: за восстановленным ипподромом построили конюшни. Привезли породистых жеребцов, молодых лошадок. Появились наездники. Самым именитым являлся Ажажа. Он цыган по национальности. Известен с дореволюционного времени: бил рекорды и брал призы. Даже императорский приз однажды получил.
Другом, товарищем Ажажы по соревнованиям и махинациям являлся его зять. Устроили они свой тотализатор: участвовали в дележе больших денег с рьяными болельщиками. Хорошо помню те первые бега на ипподроме. Ведь я с того дня по воскресеньям расставлял номера на огромном демонстрационном стенде. По бокам столбов приделаны перекладинки и по ним лазил, как по лесенкам: выставлял результат заезда. Сами результаты я получал из судейской: прибегал пацан примерно моих лет. Мне было 11! Своими заработками помогал маме. Об отце тогда ничего не знали. Еще в самом конце 1943 - начале 1944 года получили официальное сообщение: отец "пропал без вести"! Это было похуже похоронки! Нас лишили материального довольствия собеса. Оставили только продуктовые карточки! Позже на ипподроме устраивали также скачки. Приезжали наездники из бандитского Ростова-папы…
Прошло пятнадцать лет. Я успел закончить школу, затем институт. Поработал лесничим в Карелии, инженером Иванковского лесхоза Киевской области, мастером "Сельэлектро" в Березани, Яготине той же Киевской области… И вот я снова оказался в том же здании ипподрома. Залы, ресторан и прочие подсобные помещения второго этажа переоборудовали под служебные залы, конторки. Впритык установили столы, стулья… Обычная советская учрежделовка!..."

Автор : Бельферман Моисей Исаакович


"Профессион де фуа"
Конный спорт форум » Соревнования лошадей » Жизнь Замечательных Людей и Лошадей » Воспоминания о наездниках Г.Я. Ажаже и В.М.Бабутине. (Публикации в прессе)
Страница 1 из 11
Поиск:
Новый ответ
Имя:
Опции сообщения:
Код безопасности: